Почему достижения бездетных женщин затмеваются вопросом о материнстве

История знает немало влиятельных женщин, которые не имели детей. Их причины были разными: одни сознательно отказались от материнства, других обстоятельства не допустили, третьим просто не выпало такой возможности. Но общество продолжает судить об этих женщинах прежде всего по отсутствию детей, а не по их вкладу в политику, науку и культуру.

Структурные препятствия, а не личный выбор

Падение рождаемости в развитых странах вызывает беспокойство политиков и экономистов. Но при этом остаётся без вопросов одно предположение: что материнство — главная мера женской жизни. На самом деле снижение рождаемости связано с жильём, дорогостоящим уходом за детьми, поздним вступлением в брак, доступом к фертильности и неоплачиваемой домашней работой, которая по-прежнему непропорционально падает на женщин.

Обе стороны вопроса сходятся в одном: ожидание того, что материнство должно поглощать женщину так, как отцовство редко поглощало мужчин. Это делает родительство трудно совместимым с амбициями и властью. Когда женщина создаёт что-то помимо семьи, общество с трудом видит в этом наследие — и так многое из того, что создали и достигли женщины, забывается или приписывается мужчине.

Елизавета I: бездетность как выживание

Для Елизаветы I бездетность была вопросом выживания. Она верила, что брак скомпрометирует её суверенитет, и культивировала образ государыни, заботящейся о нации. Её выбор лежал между подчинением корону мужу или отказом от детей. Её потенциальная наследница Арбелла Стюарт — правнучка Генриха VII — столкнулась с обратной ситуацией: та же династическая машина, которая дала Елизавете два варианта, не дала Арбелле ни одного. Её тело и брачные перспективы были делом государства, решаемым другими.

Наследие через влияние, а не через потомство

Не иметь детей — не то же самое, что никогда не быть матерью. Некоторые женщины воспитывали детей, не являющихся их биологическим потомством; другие, как Елизавета I, были матриархами нации, расширяя понимание материнства и наследования. Но нас учат думать о наследии как о чём-то, передаваемом через семью.

Между тем культурная память говорит иное: мы также наследуем через влияние, творчество, наставничество и идеи. Однако когда женщина не оставляет потомков, часто никто не заинтересован в признании её работы со временем. Культурная память требует постоянного труда. Имя остаётся актуальным, пока биографы, архивы, галереи и академия работают над тем, чтобы помнить о том, что оставила эта женщина.

Когда вклад женщины приписывают мужчине

Художница Гвен Джон почти столетие описывалась как «сестра Августа Джона» и «модель Родена», хотя сам Август предсказал, что её работа переживёт его. Флоренс Бейкер, неординарная мачеха детей исследователя Сэмюэля Бейкера, пересекала Африку вместе с ним и помогала держать экспедиции. Сэмюэль Бейкер рассказал Королевскому географическому обществу, что она была его партнёром в работе. Общество наградило его золотой медалью, королева Виктория его рыцарила. Флоренс не получила никакого признания.

Химик Розалинд Франклин в Королевском колледже Лондона создала рентгеновский снимок, раскрывший структуру ДНК. Её коллега Морис Уилкинс показал его кембриджским учёным Джеймсу Уотсону и Фрэнсису Крику без её ведома и согласия; мужчины позже поделили Нобелевскую премию за то, что это выявило.

Разные пути в искусстве и музыке

В Голливуде актриса Кэтрин Хепбёрн считала, что не может быть собой и матерью, которую заслуживает ребёнок. Мэй Уэст превратила свой отказ от брака и материнства в часть своего сценического образа. Мэрилин Монро, которая хотела детей и говорила об этом публично, пережила выкидыши, пока Голливуд продавал её как объект желания.

Музыкальная индустрия предъявляла похожие требования, часто усугублённые обстоятельствами. Кайли Миноуг откровенно говорила о том, как биология и случай иногда решают вопрос материнства. Дебби Харри сказала, что вместо этого питала свои амбиции. Благотворительность Долли Партон, финансирующая книги для миллионов детей, предложила другую форму заботы от женщины без биологического потомства.

Условия для творчества женщины

Вирджиния Вулф жила и теоретизировала парадоксальные условия, которые требует творчество женщины среди ограничений домашней жизни. Она хотела детей, но после консультации с врачами её муж Леонард Вулф пришёл к выводу, что беременность угрожает её психическому здоровью, и вопрос был решён без её участия.

Столетие назад она задала вопрос, который остаётся актуальным: что нужно женщине для создания чего-либо? Собственные деньги, закрывающаяся дверь и время, на которое никто другой не может претендовать. Большинство женщин, указывала она, редко имеют все три одновременно.

Культурная память как проблема

Если патриархальные структуры заставляли женщин выбирать, то культурная память, сформированная ими, усугубила проблему: традиционное материнство признаётся, а другие дары женщин должны постоянно доказывать свою ценность.

Но их влияние везде: в книгах, фильмах, музыке, политике, моде и стипендиях, в том, как позднейшие поколения женщин представляют свои собственные возможности. Не каждая женщина становится матерью. Но каждое поколение богато наследует таланты и достижения женщин, которые пришли до них.