Журналист WSJ Гершкович издал книгу о 16 месяцах в российской тюрьме

Эван Гершкович был задержан в Екатеринбурге 29 марта 2024 года во время командировки. Журналист собирал материал для статьи о том, как люди в российских регионах воспринимают войну, проводил интервью в Екатеринбурге и Нижнем Тагиле. Его арестовали в ресторане, куда он пришел поговорить с представителем местных профсоюзов.

Момент ареста

По словам Гершковича, в ресторан вошла группа из примерно полдюжины мужчин в масках и балаклавах. «Они сказали мне, что я арестован Федеральной службой безопасности Российской Федерации», — рассказывает журналист. Ему предъявили обвинения в шпионаже, грозившие ему от 12 до 20 лет тюрьмы. Гершкович стал первым американским журналистом в новейшей российской истории, обвиненным в шпионаже. Wall Street Journal, Госдепартамент США и президент Джо Байден настаивали, что командировка была журналистским заданием и что Гершкович никогда не работал на американское государство.

Осознание в первые часы

С самого начала ареста Гершкович понимал, что дело не в контрразведывательной деятельности. «У меня был этот странный момент, когда меня наполнило чувство облегчения. Когда я понял: окей, на самом деле они не относятся ко мне как к настоящему шпиону. Это была западня, они сфабриковали это дело, чтобы я стал ценным заложником, пешкой в более крупной игре», — объясняет он. До приговора в 16 лет строгого режима оставалось три с половиной месяца.

Условия в Лефортово

В легендарном СИЗО «Лефортово» условия были плохими, прежде всего из-за почти полной изоляции. «У тебя один сокамерник, тебя перемещают так, чтобы других заключенных ты не видел, и это изматывает психологически. Мне все же позволяли спать, была нормальная еда», — рассказывает журналист. Он решил относиться к происходящему по-репортерски: завел блокноты для записей, старался формулировать свои ощущения. «Я делал заметки о том, что происходило вокруг. В конце концов, тюрьма это не только сокамерники, это еще и охранники, администрация, сотрудники ФСБ, и у меня была уникальная возможность с ними поговорить», — объясняет Гершкович.

Ожидание освобождения

Гершкович узнал о предстоящем обмене примерно за три недели. «Эти три недели до момента обмена — просто мучительные, потому что каждый день тянется чудовищно долго. Ты изо всех сил надеешься, что обмен состоится уже завтра», — вспоминает он. Когда обмен наконец произошел, журналист испытал, по его словам, чистую радость. На авиабазе Andrews под Вашингтоном его встречали президент Джо Байден и вице-президент Камала Харрис.

Возвращение к свободе и психологическое восстановление

После 16 месяцев в изоляции возвращение к свободе далось Гершковичу нелегко. «После 16 месяцев, проведенных в изоляции, это действительно тяжело. На свободе тебя просто ошарашивает все, что ты видишь и слышишь. Я замирал на месте и у меня начинались приступы паники от скопления людей», — говорит он. Журналист обратился к психотерапевтам, специализирующимся на ПТСР, и занимался лечением в течение шести месяцев.

Связь с Россией

Гершкович вырос в русскоязычной семье и переехал в Россию в возрасте 25 лет. «Там я обрел некоторых из лучших друзей в своей жизни. Там я познакомился со своей девушкой, она из России. Так что это место очень много для меня значит», — объясняет он. Журналист надеется когда-нибудь вернуться в Россию, но признает, что это может быть не скоро: «Наверное, придется подождать и посмотреть, что будет после Путина».